Поиск
  • budenkov

Устойчивое развитие и массовое сознание



Конференция ООН по окружающей среде, состоявшаяся в Стокгольме в 1972 г., была важнейшим следствием осознания глубокого кризиса во взаимодействии современной цивилизации с природой. Конференция фактически признала существование глобальной экологической проблемы – т.е. необходимости изменения тенденций развития цивилизации с целью предотвратить экологическую катастрофу.

Экологический энтузиазм, царивший на Стокгольмской конференции и короткое время после неё, однако, довольно быстро сошёл на нет. Большинство в деловых и политических кругах всех стран не стремилось решать экологические задачи, поняв, что это далеко не всегда соответствует текущим экономическим и политическим интересам. Однако и отказаться от признания необходимости решения глобальной экологической проблемы, пусть даже за очень длительный период и ценой весьма значительных затрат, было уже невозможно. Надо было найти способ «сохранить лицо» и активизировать работу, тем более что немало политиков, общественных деятелей, учёных оставались энтузиастами экологических идей. Для поисков такого способа в ООН в 1983 г. решили создать Международную комиссию по окружающей среде и развитию, ей поручалось сформировать платформу для намеченной на 1992 г. следующей всемирной конференции ООН. В подготовленном к 1987 г. этой комиссией докладе «Наше общее будущее» было введено новое понятие: устойчивое развитие (sustainable development). Имелась в виду устойчивость развития цивилизации в экологическом аспекте, в соответствии с пониманием глобальной экологической проблемы.

Казалось бы, не было препятствий, для того чтобы определить экологически устойчивое развитие как такое развитие, при котором не нарушается экологическое равновесие биосферы, или антропогенное воздействие не выходит за пределы экологической ёмкости биосферы и т.п., возможны и другие формулировки, варьирующие эту идею, среди них можно было выбрать вполне понятную и соответствующую научным представлениям. Но в обществе потребления, что бы ни происходило, непременно выполняется главное условие: потребитель должен быть уверен, что его потребительские «права» ни в коем случае не будут ущемлены. Было ли соблюдение этого условия сознательно поставленной целью или сработало «коллективное бессознательное» представителей общества потребления, но в докладе комиссии дано следующее определение: «Sustainable development – это такое развитие, при котором удовлетворение потребностей настоящего времени не подрывает способности будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности». Что такое «потребности настоящего времени», как их сопоставлять с «собственными потребностями» «будущих поколений», не «подрывает» ли «настоящее время» их «способность… удовлетворять свои собственные потребности», добывая до 100 млн баррелей нефти в день, и т.д., и т.п. – все эти вопросы с точки зрения авторов доклада, как видно, задавать не следует. Жертвовать «потребностями настоящего времени» ради сохранения человеческого рода нынешнее поколение не согласно. Между тем такая жертва в какой-то мере необходима, нельзя бесконечно жить за счёт будущих поколений, как это происходит сейчас.

Неудивительно, что, несмотря на сотни попыток, никакого другого общепринятого определения устойчивого развития нет. Если в определении оставлять «потребности настоящего», то менять его просто нет смысла: внутренняя противоречивость и просто ненаучность останутся, а попытки обойтись без этих слов, т.е. без уступки обществу потребления, априори табуированы этим обществом.

Неудивительно также, что стратегии перехода к устойчивому развитию, разработанные во многих странах согласно решениям Конференции ООН по окружающей среде и развитию (Рио-де-Жанейро, 1992), в большинстве случаев представляют собой обычные программы экономического роста, подчас без оглядки не только на глобальную экологию, но и на окружающую среду в собственной стране; экологическая терминология иногда используется только для маскировки истинных намерений разработчиков сохранить общество потребления, если оно построено, или добиться перехода именно к нему в развивающихся государствах.

Явно недостаточное внимание, уделяемое мировым сообществом проблемам экологии и устойчивости цивилизации, фактический провал всех четырёх всемирных конференций ООН по окружающей среде и развитию (кроме Стокгольма-1972 и Рио-1992, состоялись ещё Йоханнесбург-2002 и Рио-2012), цели которых не были достигнуты, соответствующие задачи не были решены, имеют своей причиной, прежде всего, неадекватное восприятие экологических проблем массовым (обыденным) сознанием, слишком часто – попросту их игнорирование. Конечно, массовое сознание – явление во многом управляемое, причём его управляемость с развитием СМИ (особенно электронных), политтехнологий, рекламы с её непрерывно обогащающимся инструментарием и т.п. в обществе потребления возрастает. Однако обыденному сознанию присущи некоторые имманентные особенности, причём манипулирование им тем успешнее, чем полнее они принимаются во внимание. Вкратце рассмотрим некоторые из них, особенно существенные для восприятия экологической проблематики.

Количество людей, профессионально занимающихся экологическими проблемами (в науке, образовании, государственном управлении, бизнесе), повсеместно растёт (хотя этот рост совсем не обязательно является монотонным). Увеличивается и численность тех, кто этой проблематике отдаёт свободное время, т.е. экологов-общественников. Однако большинство населения даже в самых экологически продвинутых странах остаются мало заинтересованными охраной окружающей среды, хотя и (нередко) усвоили и выполняют элементарные экологические правила поведения, особенно в части, граничащей с обычной аккуратностью в быту. Эти люди не вникают в экологическую проблематику, не испытывают беспокойства относительно судьбы биосферы, хотя при этом могут старательно наводить порядок на приусадебном участке. Стереотипы мышления именно таких людей будут объектом нашего рассмотрения. Такие люди – совсем не обязательно обыватели в обычном понимании, они могут быть представителями творческих профессий (в культуре и даже науке), политических или бизнес-элит и т.п.; но. как правило, в наше время они – сознательно или стихийно – члены общества потребления, фактически разделяющие его идеологию.

Для обыденного сознания характерно непонимание специфики экологических проблем и процессов, оно подходит к ним с обычными мерками. Оно придаёт гораздо большее значение событиям, нежели процессам. Значительные события имеют дату, известную заранее для запланированных событий (выборы в парламент, выпуск новой модели смартфона, матч на первенство мира, выход на экраны широко разрекламированного кинофильма, открытие дисней-ленда и т.п.) или происходят внезапно (катастрофы, аварии, стихийные бедствия, скоропостижная кончина и пр.). В отличие от них медленно (по меркам обыденного сознания) протекающие процессы не имеют опорных точек во времени, они протекают незаметно. Их не ждут впереди и на них не оглядываются назад. События постоянно привлекают внимание сами по себе, а медленно текущие процессы не «бросаются в глаза», не «лезут в уши», их восприятие требует интеллектуальных усилий, наблюдения, размышлений. Как раз этого человек общества потребления не любит. В этом обществе массово потребляются не только пища, одежда, обувь, предметы обихода, бытовая техника и т.п., но и развлечения, в развитых странах львиная доля приращения дохода семьи направляется именно на них, и очень досадно, когда кто-то или что-то отвлекает.

Незаметно протекающие экологические процессы обычно выражаются в постепенном накоплении малых изменений, например в медленном росте концентраций загрязняющих веществ в природных объектах, в постепенном снижении поступления питания в малую реку из подземных водных источников, в незаметном за короткие промежутки времени наступлении саванны на тропический лес, а пустыни – на саванну и пр. Обыденное сознание не заглядывает далеко вперёд и не видит неизбежности перехода количества в качество при длительном протекании таких процессов, оно не слышит предупреждений о том, что накопление загрязнений рано или поздно приведёт к сокращению биоразнообразия и деградации экосистемы, малая река обмелеет и высохнет, а восстановление исчезнувшего тропического леса, скорее всего, будет непосильной задачей, даже если она теоретически выполнима (что вовсе не обязательно).

Хотя это звучит парадоксально, но массовое сознание не понимает значения феномена массовости. Человек выбрасывает пластиковую бутылку куда попало в уверенности, что этот поступок не может иметь никаких последствий в силу своей незначительности. Но из-за того, что миллиард человек ежедневно выбрасывают куда попало по пластиковой бутылке, эти предметы образовывают острова в Мировом океане и встречаются даже на дне Марианской впадины.

Не замечает массовое сознание и таких феноменов, очень типичных для природных систем, как лаги (запаздывания) и последействия. Классический пример – кампания по уничтожению воробьёв в Китае в период «Большого скачка». Воробьёв объявили главными вредителями сельского хозяйства, пожирателями зерна, и с весны 1958 г. до декабря было уничтожено, по-видимому, более 2 млрд этих птиц. Урожай 1959 г. оказался заметно выше среднего, страна праздновала победу. Но в следующем году произошла – с лагом в два года – вспышка размножения насекомых-вредителей, которые служат пищей воробьям, особенно при вскармливании птенцов, и урожаю был нанесён гораздо больший ущерб, чем тот, что приписывался воробьям. Если бы лага не было, т.е. численность насекомых возрастала синхронно с падением численности воробьёв, то, возможно, идиотскую охоту на них прекратили бы гораздо раньше достижения финального результата в 2 млрд. А так воробьёв пришлось в массовом порядке закупать за границей.

Механизм лагов и последействий очень сложен, иногда они имеют детерминистский, но чаще стохастический характер, это очень затрудняет их прогнозирование. Самые убедительные примеры доставляют случаи заражения организма (человека, животного, растения, гриба) и экосистемы – инвазионного или аккумулируемого химического. Состояние «заражённости» может длиться довольно долго, болезнь проявляется (и может быстро привести к летальному исходу) при формировании инициирующего импульса – переохлаждения, чрезмерной физической нагрузки, стресса и пр. Формирование импульса – случайное событие, которое может вообще не наступить, если организм погибнет по другой причине. Для обыденного сознания характерно недоверие к предупреждениям о возможности подобных феноменов, недооценка опасности даже в случае собственных заболеваний. Тем более не придаётся значения предупреждениям, касающимся экосистем, живой природы. Сегодняшнее «антивирусное» движение – тех, кто отрицает необходимость ограничений в связи с пандемией КОВИД-19, а то и само существование такого вируса – как раз из этой «серии».

Трудны для восприятия массовым сознанием идеи экологического равновесия и регулирования. Конечно, уничтожение 2 млрд воробьёв нарушило, пусть даже ненадолго, равновесие экосистем на огромной территории. Однако к нарушению равновесия экосистемы может привести, казалось бы, очень слабое воздействие, например инвазия одного единственного организма, и известно немало таких хрестоматийных примеров. Равновесие экосистем поддерживается их регулятивной работой, и относительно небольшое воздействие, нарушающее работу регулятора, может привести к деградации всей экосистемы. Например, самоочищающая способность реки обеспечивается жизнедеятельностью относительно небольшого числа видов, главным образом фильтраторов, их сообщество и является основой биотического регулятора качества воды. К некоторым специфическим видам антропогенных поллютантов (прежде всего полимерных) фильтраторы очень чувствительны, они не только не справляются с очисткой воды от них (ведь природе они неведомы), но гибнут при их достаточно малых концентрациях, а вслед за этим деградирует и вся экосистема. «Массовый человек» (по терминологии испанского философа Хосе Ортеги-и-Гассета) не хочет разбираться в таких тонкостях, он считает несущественным всё, чего не может понять.

Едва ли не самый опасный из мифов, характерных для массового сознания, – вера в то, что ухудшение состояния окружающей среды можно каким-то образом компенсировать или защититься от него, были бы деньги, а купить можно всё что угодно. Например, от ухудшения качества воды защищает фильтр, от глобального потепления – кондиционер. Пусть загрязнение атмосферного воздуха так велико, что на улицу приходится выходить в противогазе; человек общества потребления согласится на это, если неудобства будут компенсированы достаточно высокой субсидией – на эти деньги можно купить новый автомобиль хорошего качества, последнюю модель домашнего кинотеатра, много обуви, одежды и домашней утвари и ещё лучше питаться. Эти маленькие радости украсят его жизнь здесь и сейчас, а о том, что за них придётся платить не надеванием противогаза, а сокращением продолжительности жизни и ранней потерей трудоспособности, причём не только своей, но и своих потомков, он не склонен задумываться.

Экологическое неблагополучие имеет социальные и экономические причины – это было отмечено ещё на Стокгольмской конференции. В докладе «Наше общее будущее» они вышли на первый план. В дальнейших документах ООН и проведённых ею всемирных конференций по устойчивому развитию экологическая проблематика оказалась оттеснённой такими темами как борьба с голодом, нищетой, санитарным неблагополучием и др. В отношении этих тем современные политические элиты оказались более договороспособными, чем по трагически сложным задачам спасения природы от разрушительного антропогенного воздействия.

Конечно, происходившее при этом в науке расширение объёма понятия окружающая среда (environment) за пределы собственно природных структур и включение в него всех факторов общественного и индивидуального бытия человека (как в естественном языке) было необходимо. Интересно отметить, что это расширение, акцентируемое во всех документах ООН, посвящённых устойчивому развитию, никоим образом не отразилось в определении устойчивого развития: ООН сохраняет его в той формулировке, которая была предложена в докладе «Наше общее будущее». При этом явно недостаточное внимание уделяется тому обстоятельству, что некоторые другие угрозы, нависшие над цивилизацией, в определённом смысле схожи с экологической. Надо отметить ещё две такие угрозы: популяционному здоровью Homo sapiens и социальному равновесию.

Популяционное (общественное) здоровье человеческого рода подвергается разнообразным и очень сильным негативным антропогенным воздействиям, слишком многое в техносфере не соответствует биологической природе человека, и аналогия с антропогенным давлением на биосферу очевидна. Существует ли здесь некий предел, за которым антропогенное воздействие на популяционное здоровье человека становится разрушительным, и наступает необратимая биологическая деградация Homo sapiens?

Нарушения социального равновесия имеют тенденцию к росту масштаба, распространению и углублению, что в век глобализации и информационного общества само по себе угрожает существованию цивилизации. Социальное равновесие поддерживается специальными социальными и идеологическими структурами (традиции, религия, суд, пенитенциарная система и пр.), которые подвергаются разрушительному (стало быть, дестабилизирующему общество) давлению со стороны социальных сил и структур. Заметим, что подобно тому, как это нередко бывает с экосистемами и организмами, в крайне неблагоприятных условиях может происходить дисфункциональное перерождение стабилизирующих структур, и они вместо поддержания социального равновесия начинают расшатывать социальную систему. Типичный случай – коррупция в судебной системе. Соответственно возникает вопрос: имеется ли предел давления на социальные стабилизирующие структуры, за которым они разрушаются и общество деградирует и погибает?

Исходя из этих соображений, автор этих строк ещё в 2003 г. предложил следующее определение: устойчивое развитие – такое общественное развитие, при котором не разрушается его природная основа, создаваемые условия жизни не влекут деградации человека и социально-деструктивные процессы не развиваются до масштабов, угрожающих безопасности общества.

Как массовое сознание воспринимает проблематику общественного здоровья и сохранения структур, обеспечивающих социальную стабилизацию? Очевидно, аналогично тому, как оно воспринимает экологические проблемы. В отношении этих новых тем отторжение и вытеснение информации массовым сознанием происходят в тех же направлениях и формах, аналогично тому, как уже полвека происходит с экологическими проблемами. И, возвращаясь к вопросу о том, что должно быть противопоставлено нарастающему антропогенному давлению на биосферу, можно лишь повторить: необходимы изменения, причём радикальные, в массовом сознании, иначе устойчивое развитие останется лишь ментальным конструктом, а в реальности восторжествуют силы разрушения и процессы деградации.



Просмотров: 8

Тульский Центр экологической политики и культуры

2007 - 2020